Пиво, телки и шансон : Акт третий : Явление 9-е.

Павильоны «Центрнаучфильма». Здесь уже давно никто не снимает документальных фильмов и образовательных программ. Все площади отданы в аренду под съёмки рекламных роликов. В одном из павильонов перед большим зеркалом сидит Борис Васильевич. Он в красной русской народной рубахе. Над ним колдует гримёр – женщина лет 40-ка. Рядом с ним стоит Синдерелла и Продюсер. В проём двери гримерки видно как журналист Андрей и оператор Славик снимают общий план съёмочной площадки.

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- А зачем журналистов то сюда пустили?

 

ПРОДЮСЕР:

- Затем, что их канал нам заплатит за эксклюзивный репортаж с места съёмки нашего рекламного ролика. А нам теперь надо бабки отбивать, которые мы заплатили, чтобы вас в Мексике выкупить!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Могли этому мексикосу и не платить ничего! Они только шуметь горазды, как я понял. Просто бы дали ему чаевых и вывезли меня спокойно. Что бы он сделал?

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Тебе не стыдно, дед? Заварил там кашу, влип в историю, нам с Андреем пришлось за тобой лететь, все улаживать, а ты ещё и не доволен!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Ладно, ладно! Доволен я. Молодцы, что в беде меня не оставили…

 

ПРОДЮСЕР:

- В копеечку нам это встало!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ недовольно:

- Ничего, сейчас опять на мне заработаете!

 

ПРОДЮСЕР Синдерелле:

- Я пойду с журналистами пообщаюсь. А ты здесь побудь, присмотри, чтобы все хорошо было.

 

Продюсер выходит.

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Дед, я тебе не все про эту рекламу рассказала…

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Что ещё за новости? Что ты мне не рассказала?

 

Заходит режиссёр рекламного ролика – креативно одетый парень лет 28-ми. В руках у него какие-то бумаги со схемами.

 

РЕЖИССЕР Синдерелле:

- Ну, как наш герой?

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Почти готов.

 

РЕЖИССЕР:

- Отлично!

Борису Васильевичу:

- Я вам раскадровку ролика принёс. Вот, смотрите! (суёт свои схемы Борису Васильевичу).

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Сейчас глянем… (одевает очки)

 

РЕЖИССЕР:

- Сначала мы снимаем не Вас. Маша (её у нас будет играть Ваша внучка) идёт по лесу, находит избушку, убирается в ней и ложится спать… ну, как в сказке, помните?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Маша и медведи. Помню!

 

РЕЖИССЕР:

- Именно! Потом появляются медведи. Вы главный медведь, у вас бутылка нашей водки, которую мы рекламируем, в руках. Вы пьёте её на ходу из горла…

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Чего?

 

РЕЖИССЕР:

- Да. Пьете водку из горла и предлагаете всем выпить – остальным медведям, Маше и своему мнимому другу, который вам мерещится с пьяну, он имеет узнаваемые черты Медведева…

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ гневно:

- Вы что, белены объелись?

 

РЕЖИССЕР:

- Простите?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ, вскакивая с кресла:

- Нет! Это вы меня простите! Я не подписывался водяру рекламировать!

 

РЕЖИССЕР Синдерелле недоуменно:

- То есть как это?

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Я сейчас все улажу. Мы не успели предупредить Бориса Васильевича. Оставьте нас на пять минут!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Что ты уладишь? С кем? Ты же мне сказала, что лекарство рекламируем, антидепрессант!

 

РЕЖИССЕР Синдереллы:

- Хорошо. Только пять минут! У нас аренда павильона строго ограничена по времени! Пора начинать!

 

Режиссер быстро выходит.

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Так вы меня водку рекламировать сюда привезли!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Ну, деда, успокойся! Водка — она тоже, в каком-то смысле, антидепрессант! Я не могла тебе сразу сказать – ты бы отказался! А тут сам видишь — деньги то какие!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Знаешь что, внученька, я лучше свои песенки идиотские в дешёвых кабаках пойду петь за копейки, чем участвовать в геноциде русского народа!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Эта реклама и на СНГ пойдёт, при чём тут русский народ?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Тем более, советского, значит, народа! Я в этом не участвую! Это позор, это преступление, это бессовестно, безнравственно и бесчеловечно! Я ветеран войны, в конце концов! Как я фронтовикам в глаза смотреть буду, если снимусь в этом дерьме?

 

СИНДЕРЕЛЛА гримёру строго:

- Выйди!

Та выходит.

Борису Васильевичу раздражённо:

- Знаешь, что, старый осел! Мы из-за твоих капризов и пьяных дебошей за границей итак уже кучу денег потеряли! Меня даже на корпоративы перестали звать с твоим уходом! Ты только о себе думаешь!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ, хватаясь за сердце:

- Что!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- А ты что хотел от меня услышать? Надоело мне под тебя подстраиваться, вожусь тут с тобой, проекты для нас нахожу, а ты только пакостишь и все портишь! Ты сейчас возьмешь эту палёную отраву, и пойдёшь её лакать в кадр, как тебе режиссер сказал! О нравственности он вспомнил! А раньше ты о ней не думал, фронтовик хренов, когда с бабкой ленинградских блокадников голодом морил?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ, бледнея:

- Как ты смеешь? С чего ты взяла?

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Мне бабка твоя полоумная все рассказала, чем вы там в войну занимались и откуда у неё денег столько взялось в советские то годы! Душу облегчить хотела перед смертью! Так что не корчь из себя святошу! Деньги не пахнут, и кому как не тебе это знать!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Это ложь! У неё, наверное, бред был… Ты её не так поняла!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Не пытайся меня надурить! Иди уже деньги отрабатывай, старый алкаш!

 

Заглядывает Режиссер.

 

РЕЖИССЕР:

- Ну, что тут у вас? Готовы? Нас время поджимает!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Иди к лешему, негодяй! Свою порнуху без меня снимать будешь!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ срывает с себя красную игровую рубаху и порывается выйти. Синдерелла перегораживает ему путь.

 

РЕЖИССЕР:

- Что вы себе позволяете?

 

СИНДЕРЕЛЛА Режиссеру:

- Извините!

Борису Васильевичу, встав у него на пути:

- Если ты сейчас уйдешь, мы тебе больше ни одного проекта не предложим! Можешь тогда о нас забыть!

 

Борис Васильевич даёт ей звонкую пощёчину. Синдерелла отлетает в сторону. Режиссер пятится из дверей. Борис Васильевич говорит уже в дверях Синдерелле:

- Я о тебе уже забыл, дрянь! Больше ты мне не внучка!

Выходит из дверей, кричит:

- Где моя одежда?

 

СИНДЕРЕЛЛА кричит ему в след:

- Лучше бы ты не просыпался из своей спячки, старый осёл!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ, уходя:

- Это точно! Лучше бы не просыпался…