Пиво, телки и шансон : Акт третий : Явление 17-е.

Интерьер лимузина. В нём трое – Борис Васильевич, Синдерелла, Продюсер.

Едут. Молчат. Борис Васильевич в концертном прикиде, как рекомендовал стилист Сергей.

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Во-первых, я устал!

 

ПРОДЮСЕР:

- А кому сейчас легко? Все устали. Деньги просто так не даются.

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Во вторых, я не понимаю – почему мы должны петь перед этим уголовником? Что, нормальных заказов нет?

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Деда, не начинай! Ты со своей «совковой» моралью уже всех достал! Ашот Тигранович – уважаемый и авторитетный человек. Он нам заплатит больше, чем мы на «сольнике» в Кремле нарубили. У человека праздник. Какая разница – чем он занимается?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Ваш Тигран Ашотович по кличке «Бай» — блатной авторитет!

 

ПРОДЮСЕР:

- Что поделать? Страна такая у нас. Мы её не выбирали. В Кремле тоже авторитеты сидят.

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Вашу мать! Союз развалили, в Кремле авторитеты, кругом наркота, проститутки, куда ни плюнь – то бандит, то извращенец! На телевидении – мужеложцы, в Думе – педофилы! Что за сучее время!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Не ругайся, деда. Это ведь ваше поколение перестройку поддержало,

мы то тут при чём?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Никто ничего не поддерживал! Я, во всяком случае, не успел. Да и не думал! Я сразу понял, что Горбатый – контра!

 

ПРОДЮСЕР:

- Не понимаю, чем вы недовольны? Вы же не из армии неимущих…

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Кстати, на счёт неимущих… Ко мне после концерта в Кремле подходил представитель благотворительного фонда, который вы опрокинули. Вы им вообще деньги перечислять собираетесь, Андрей Витальевич? А то мне стыдно людям в глаза смотреть!

 

ПРОДЮСЕР:

- Борис Васильевич! Я только что проплатил задаток за съёмку двух ваших новых клипов!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Деда, ну какие неимущие? Всем всё равно не поможешь, а через фонд – тем более. Разворуют же всё! Сейчас все так делают. Это был пиар-ход.

 

ПРОДЮСЕР:

- Грамотный, заметьте, пиар-ход!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Всё! Я не могу больше с вами. Никакой совести. Я устал. Скажите своему «Баю», что я не в форме. Пой перед ним одна!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Что значит – одна? Ему дуэт нужен!

 

ПРОДЮСЕР:

- На кой чёрт она ему одна сдалась?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Не знаю! Разбирайтесь сами, а меня домой отвезите! Я устал, плохо себя чувствую!

 

ПРОДЮСЕР:

- Значит так. Устал, плохо чувствуешь – понюхай. Вот порошок. Синдерелла, сделай ему дорожку! А деньги надо отрабатывать! Вы свою долю в проект не вкладываете, а мне постоянно его толкать вперёд приходится! Раскручивать! Это, знаете, во сколько обходится?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Ты как со мной разговариваешь?

 

ПРОДЮСЕР:

- Как надо, так и разговариваю!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Андрей…

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ Синдерелле:

- Да, внученька! Нашла ты себе полюбовничка! Нечего сказать! Хороши вы оба! Промотали мои сбережения, а теперь издеваетесь! Да я бы в жизни на себя этот клоунский наряд не нацепил, перед бандюками не кривлялся, если бы вы меня без гроша ломанного не оставили!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Дед, ты чего?

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ, всё больше кипятясь:

- Деньги я отрабатывать должен! Мои верните сперва! Наградил Господь счастьем на старости лет! Единственный родственник – шлюха кабацкая, наркоманка и мошенница! Ещё и подельника себе нашла — эксплуататора нетрудоспособного человека, пенсионера! И как ты только докатилась до такого, Синдерелла? У тебя же отец был – спортсмен, боксёр, гордость семьи!

 

СИНДЕРЕЛЛА холодно:

- Вот что, дедушка. Я про отца вам ничего не рассказывала, потому что нервы ваши старческие берегла. Но раз уж вы так сами начали, так знайте – ваша «гордость семьи» после маминой смерти запил по чёрному. Из-за этого его из спорта выперли. А в начале 90-х он вообще бандитом стал! Да ладно бы авторитетным, а то «шестёркой»!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Что ты мелешь? Замолчи!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Секьюрити он у авторитета был! Охранял такого же как этот Ашот Тигранович, перед которым вы петь теперь не хотите, бегал перед ним на цырлах! Так его и грохнули в одной из разборок! Вы все меня бросили! Пока ты там сладкие сны смотрел – я со старухой твоей скрягой маялась, света божьего не видела! А Андрей – мне помог себя найти! Мы теперь звёзды!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ:

- Замолчи! Замолчи, дура! Неправда это! Не может быть!

 

ПРОДЮСЕР:

- Правда, Борис Васильевич. Зачем ей на родного отца клеветать? А жену вашу вы, наверняка, и сами хорошо помните. Скверный характер был у старухи. Сидела на деньгах, как жаба на болоте. Копейки не допросишься!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ Синдерелле:

- Ерунда это всё! Клевета!

 

ПРОДЮСЕР:

- Нет, Борис Васильевич! Всё правда! Ваша бабка до последней минуты деньги не выдавала. Ничего на неё не действовало! Пришлось потом весь дом переворошить, на силу нашли!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ в ужасе:

- Уж не вы ли Олимпиаду… прикончили?

 

ПРОДЮСЕР, возмущённо:

- Да вы что? Не было никакого убийства! Мы не преступники!

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ Синдерелле:

- Дай дорожку!

Продюсеру:

- А ты коньяку плесни!

 

Продюсер с Синдереллой переглядываются.

 

ПРОДЮСЕР, наливая коньяк:

- Выпейте, Борис Васильевич. Жизнь – штука поганая. Это факт! Но не мы её выдумали!

 

СИНДЕРЕЛЛА:

- Да, дед! Плохие мы или хорошие – это жизнь определяет. А нам держаться надо вместе. Раз уж мы такие. Ты сам то тоже… И потом, кто знает – что плохо, что хорошо? С волками жить…

 

Борис Васильевич нюхает кокаин и пьёт залпом коньяк.

 

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ, быстро хмелея:

- Я знаю – кто знает. Сами потом увидите и Его и всю жизнь свою поганую… Хорошо. Я выступлю перед вашим басмачом. Но это – в последний раз! Отдаёте мне мою долю за Кремль и за сегодня. После этого — я пас! Ухожу на пенсию! Ты внучка, теперь и без меня вытянешь свою карьеру, чем мог – я тебе помог…

 

ПРОДЮСЕР:

- Выпейте ещё, Борис Васильевич! Подъезжаем!

Водителю:

- Семён, вон к тому забору, за которым фейерверк…