Пиво, телки и шансон : Акт первый : Явление 10-e.

Реанимационное отделение больницы.

В приёмной реанимационного отделения на кушетке сидит заплаканная Олимпиада Тарасовна и нервно теребит кружева на вороте своей блузки. Душно. Кондиционеров в помещении нет. Стены выкрашены серой краской. Местами они облезлые. Тускло горит свет от одной единственной лампочки.

Олимпиада Тарасовна смотрит на настенные часы, что висят над закрытой дверью со стеклом, замазанным белой краской. Дверь открывается. Выходит доктор в белом халате и очках – мужчина 40 лет. У него непроницаемое лицо, по которому не понятно, с чем он пришёл. Олимпиада Тарасовна вскакивает с кушетки и устремляется к врачу.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Господи, Альберт Петрович! Что ж так долго то? Как он? Жив?

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Жив.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Можно к нему?

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Не торопитесь. Сейчас к больному нельзя.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Да что ж это такое? Столько часов жду, а у меня ведь ещё доченька в роддоме…

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Положение крайне тяжёлое. Вашему супругу сделана сложнейшая операция. Сейчас он без сознания и всё равно не сможет с вами говорить. Травмы получены серьёзные: открытый перелом лучевой кости правой руки, сломаны два ребра и осколок одного из них поранил лёгкое, разрыв селезёнки, черепно-мозговая травма, повлекшая кровоизлияние в мозг…

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Ужас какой!

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Но операция прошла успешно. Оперировал профессор Нарышкин. Станислав Сергеевич. Сам.

 

Альберт Петрович многозначительно загибает брови.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА с ужасом:

- Сколько мы должны?

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ поморщившись:

- Об этом позже… Вашему мужу сейчас подключен аппарат искусственного дыхания. Борис Васильевич пока в коме.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Как это понимать?

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Не беспокойтесь. Борис Васильевич жив… пока. Ситуация под контролем. Но состояние крайне тяжёлое и нам трудно делать дальнейшие прогнозы. Он в состоянии клинической смерти, так сказать на грани жизни и смерти.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Господи! Господи милостивый! Да как же так? И в такой то день! Ох, Боренька, не в этой больнице тебе сейчас быть нужно, не в этой!

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Простите?

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Скажите, а как долго это может продлиться?

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Трудно сказать. В ближайшие дни станет ясно. Будем надеяться на лучшее.

Мы делаем всё возможное. Да… По поводу вашего вопроса о стоимости дорогого оборудования и прочего. Профессор Нарышкин ждёт вас в своём кабинете. Это к нему. Пойдёмте – я провожу.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- О горе! Горе какое! И в такой день! Позвонить от вас тут можно?

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Конечно, Олимпиада Тарасовна.

 

ОЛИМПИАДА ТАРАСОВНА:

- Это то хоть бесплатно?

 

АЛЬБЕРТ ПЕТРОВИЧ:

- Пройдёмте к профессору. Из кабинета позвоните. Не откажет.